Tag Archives: сценография пассажирки

Характеры «Пассажирки» в фотообъективе Войцеха Гжедзинского

«Конечно, это не об Освенциме и не о Холокосте. Это о трагедии больной совести: ее можно заговорить, но нельзя ни излечить, ни заглушить. Это о нескончаемом поединке тирана и жертвы. Это о духовной высоте униженных — и адских муках их мучителей. И о том, как тонка грань между долгом перед страной и преступлением перед человечеством». Валерий Кичин, Российская газета

Персональный сайт фотографа

«Екатеринбургский театр оперы и балета вышел на ведущие позиции и составляет конкуренцию Большому и Мариинскому» Ирина Муравьева о гастролях «Пассажирки» в Москве для Российской газеты

«Спектакль «Пассажирка» в постановке Тадэуша Штрасбергера — представил фундаментальную работу театра над сложнейшим музыкальным материалом. Это опера о беспрецедентном в истории человечества зле — об Освенциме. О том, что не должно быть забыто. Живая боль и личное переживание — не исторического прошлого, а того, что всегда может стать настоящим,- суть штрасбергеровской трактовки партитуры. Его спектакль, как медитация, как погружение в живой ад, где дымят кирпичные трубы печей, сжигающих людей заживо, где на нарах умирают узницы, а эсэсовцы забивают свои жертвы насмерть.
Образ этого мира на сцене — трубы и огромная куча оставшихся от убитых вещей (художники Штрасбергер и Вита Цыкун). Мрачный свет, окрашивающий действие бурым оттенком адского огня, — одинаковый и в концлагере и на морском лайнере. Над пассажирами, танцующими на палубе рок-н-ролл, над бывшей эсэсовкой фрау Лизой и ее мужем-дипломатом Вальтером растягивается странное небо, напоминающее окровавленное полотно. Здесь происходит встреча надзирательницы Освенцима фрау Лизы (Надежда Бабинцева) и ее бывшей узницы Марты (Наталья Карлова). Воспоминания и страх эсэсовки быть разоблаченной, молчаливый взгляд Марты, открывающийся за окнами кают ад Освенцима. Артисты проживают все, что чувствуют их «прототипы» — и поющая русскую песню Катя (Ольга Тенякова), и обучающая тоненьким голоском французским спряжениям глагола «жить» француженка Иветта (Олеся Степанова), и чешка Бронка, и полька Кристина… — они все погибнут в печах. А Реквиемом по ним зазвучит «Чакона» Баха, которую Тадеуш, жених Марты, играет на скрипке немецким офицерам. Музыку великого немца подхватывает оркестр под управлением Оливера фон Дохнаньи — как молитву по тому вечному и прекрасному, что может спасти людей, своими руками творящих ад на земле».

Текст: Ирина Муравьева
Российская газета — Федеральный выпуск №7205 (39)
Полный текст статьи: https://rg.ru/2017/02/21/reg-cfo/ekaterinburgskij-teatr-opery-i-baleta-pokazal-v-moskve-luchshie-raboty.html

17 февраля в Москве состоялась творческая встреча с постановщиками спектакля «Пассажирка» в рамках Форума, посвященного Вайнбергу

В  Международном Форуме «Мечислав Вайнберг (1919–1996). Возвращение» приняли участие  Тадэуш Штрасбергер, режиссер, сценограф и художник по свету и Вита Цыкун, художник по костюмам оперы  Вайнберга «Пассажирка». В формате творческой встречи постановщики рассказали о подготовке премьеры и художественном решении спектакля.

P2400658

Тадэуш Штрасбергер: Большая часть сцен в опере происходит в концлагере Освенцим. Я провёл там несколько дней, рассматривая географию, строения, окружающий пейзаж. После этого я решил, что не стану создавать интерпретацию Освенцима: ведь это место с реальной историей, с настоящим духом, поэтому все, что мне нужно – это просто найти способ воссоздать эту атмосферу на сцене. Я сделал множество снимков, нашел много разной информации и постарался преобразовать этот опыт в нечто, что мы смогли потом воплотить в спектакле. Никто не станет оспаривать важность исторического материала и, в первую очередь, сложнейшей темы произведения.  Сегодня, когда прошло достаточно много времени с тех событий, у нас есть возможность обратиться к ним на театральной сцене.

Вита Цыкун: У моих персонажей пять разных миров, которые я воплощаю через текстуру, цвет и силуэт.
Первый мир – это роскошный трансатлантический лайнер. Здесь важно передать атмосферу буржуазности, «лакшери», «люкс»: дорогие ткани бронзовых, золотистых оттенков с эффектом мерцания, создающие ощущение недосказанности.
После этого – Освенцим. Многие думают, что практически у всех заключенных лагеря была единая полосатая униформа, но в действительности это не совсем так. Собственную одежду заключенных помечали масляной краской, цвет которой зависел от того, из какой страны они прибыли и к какой национальности принадлежали. Одни узники могли быть надсмотрщиками над другими, и им на форму в качестве поощрения пришивались карманы, что давало возможность иметь персональные вещи.
Контрастом к одежде заключенных – чистейшая униформа и накрахмаленные воротнички офицеров СС. Дизайн формы разрабатывался известным немецким брендом Hugo Boss, и, конечно, униформа сидела, как с иголочки.
Четвертый мир –  мир новоприбывших. Люди приезжали в концентрационные лагеря из многих стран Европы. Здесь важно было показать, что жертвами Освенцима становились люди разных национальностей, социального статуса и менталитета.
Пятый мир – это мир внутренних переживаний героев. Мы не всегда знаем наверняка, что перед нами: воспоминания героев о прошлом или их мечты о будущем. Вспоминает ли заключенная Иветт о свадьбе, которая у нее была до войны, или мечтает о счастье, которого, скорее всего, у нее никогда не будет?.. Четкой границы между прошлым и будущим нет.

В Москву на показ оперы «Пассажирка» в Большом театре 19 февраля приедут постановщики спектакля – режиссер и сценограф Тадэуш Штрасбергер и художник по костюмам Вита Цыкун

Т.Штрасбергер прилетит из Лондона, В.Цыкун – из Нью-Йорка.
Режиссер проведет накануне ответственного выступления полноценную оркестровую репетицию, у художника будет возможность внести заключительные штрихи в образы персонажей.
Тадэуш Штрасбергер и Вита Цыкун также примут участие в Международном форуме «Мечислав Вайнберг. Возвращение. 1919–1996. К 100 -летию со дня рождения», в рамках которого и состоится московская премьера «Пассажирки». 17 февраля в Большом театре запланирована творческая встреча, на которой режиссер и художник расскажут о работе над спектаклем, в создании которого постановщики, как неоднократно ими подчеркивалось, видели и свою персональную миссию.

Вита Цыкун: «История «Пассажирки» универсальна, и ее очень важно рассказать именно сейчас. Чем дальше мы отодвигаемся от этих лет, тем общество в мире все больше поляризуется, разделяясь на хороших и плохих, своих и чужих — а ведь это очень опасная тенденция.
Как только люди впускают в свое сознание мысль о превосходстве над другими, мы вновь рискуем оказаться на пороге Освенцима.
Для меня очень важно передать индивидуальность каждого персонажа, каждого участника этой истории, показать, что люди не могут превратиться в стадо. Мы индивидуумы, каждый из нас по-своему уникален, и не имеет значения, откуда мы родом. Я остро ощущаю свою персональную миссию в этом проекте – как художник и как человек.»

IMG_9126

«Пассажирка» — песни смерти и раскаяния. Наталия Курюмова специально для Петербургского театрального журнала

В одной из подглав своей «Негативной диалектики», так и названной – «После Освенцима», Теодор Адорно написал еще на рубеже 1950-х – 1960-х: «Триумфальная победа и поражение культуры состоит в том, что все забывается». Только что вошедшая в репертуар Уральской оперы «Пассажирка» стала не только и не столько очередным эстетическим блюдом для поклонников самого элитарного театрального жанра, но социально значимым жестом. История о невозможной, казалось, встрече бывших надзирательницы и узницы концлагеря Освенцим пятнадцать лет спустя после войны стала напоминанием о необходимости сохранения исторической памяти. В эпилоге оперы одна из героинь, Марта поет исключительной чистоты и просветления соло с ключевой для всего произведения фразой (парафраз на строчку Поля Элюара): «Если заглохнут ваши голоса – мы погибнем». Забвение гибельно, память необходима: «Надо помнить!», — в этом была суть двухминутного послания екатеринбургским зрителям от девяностотрехлетней Зофьи Посмыш, автора послужившей основой для либретто повести. Хрупкая, одухотворенная и невероятно сильная – она словно олицетворение этой памяти.

Пережившая, в свое время, ужасы концлагеря, польская писательница сохранила объемное и глубоко человечное понимание истории. Ее «Пассажирка» – это не столько повесть о неотвратимом возмездии (хотя этот мотив, безусловно, присутствует). История духовного и психологического поединка двух героинь, становится подробным исследованием того, что становится с человеком во времена глобальных общественных катаклизмов. Как и почему одни превращаются в жертв – другие в палачей; одни восходят к высотам духа – другие падают все ниже; какова ответственность отдельно взятого индивида за участие в исполнении коллективных преступлений; что происходит, когда колесо истории поворачивается и ситуация меняется.

Значителен культурно-просветительский эффект проекта. К участию в нем его инициаторы (в их числе надо назвать, также, Андрея Устинова, редактора национальной газеты «Музыкальное обозрение») привлекли творческие и организационные ресурсы – в т.ч., Институт Адама Мицкевича; режиссером, сценографом и художником по свету Тадеушем Штрасбергером, художником по костюмам Витой Цыкун была проведена большая исследовательская работа; вся команда выезжала в Освенцим и собирала материалы, относящиеся к теме. Была развернута целая программа мероприятий, подготавливающих зрителей и общественность к событию – в т.ч., читка пьесы известными драматическими артистами; исполнение силами театра восьмой симфонии Вайнберга («Цветы Польши»), а также – тринадцатой симфонии Дмитрия Шостаковича (как известно, друга и наставника Вайнберга) и соответствующего теме оперы «Русского Реквиема» Александра Чайковского. Всем этапам подготовки проекта сопутствовал убедительный пиар и медийная поддержка – от местных до центральных СМИ. К премьере был издан основательный и содержательный буклет (так, как это принято в лучших европейских и отечественных оперных домах). Наконец, была проведена большая работа с организациями, связанными с ветеранами Великой отечественной войны: на премьеру были приглашены пожилые люди, бывшие узники концлагерей.

До того, как екатеринбургский театр заявил о первой в России сценической постановке «Пассажирки», она представала в концертных версиях Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, а также — Новосибирской и Пермской оперы. В последних двух случаях – по инициативе и под управлением Теодора Курентзиса. Он же стал дирижером первой мировой театральной премьеры, осуществленной Дэвидом Паунтни в 2010 г. для фестиваля в Брегенце и открывшей произведению путь на международную сцену. В год двадцатилетия со дня смерти Мечислава Вайнберга Екатеринбургский театр оказался в своем интересе к его оперному наследию не единственным. Так, летом состоялась премьера оперы «Идиот» в Мариинском театре, на февраль намечена премьера этой же оперы в Большом театре; «Пассажирка» заявлена, также, в планах на текущий сезон Новой оперой. Но, безусловно, заявив о своих намерениях уже полтора года назад, театр стал катализатором процесса.

С первых судорожных ударов – так врывается в жизнь беда – устанавливается особая, взвинченная атмосфера спектакля. Звуковой мир, созданный композитором – это мир постоянного напряжения, экзальтации и страха; это музыка распада – привычного мира, человеческой индивидуальности. Вайнберг, переживший бегство из Варшавы в СССР от фашистского режима, гибель своей семьи в концлагере Травники, пятилетний домашний арест и три месяца тюрьмы с ночными допросами и угрозами (избежать лагеря – уже не фашистского, а советского ему помогла, как известно, смерть Сталина) хорошо знал, что такое ужас потери всего, что дорого и что значит жить в постоянном страхе. Его «Пассажирка» точно фиксирует трагическое положение человека перед лицом мощной и безликой силы. Одновременно, Вайнберг обогащает авангардную партитуру характерными стилизациями и цитатами. В диалогах эсэсовцев проскальзывает чудовищно траснформированный мотивчик «Ах, мой милый Августин»; в бараке, в песне Марты – лады народных польских песен; раздольная и многострадальная русская душа раскрывается в цитируемой русской протяжной песне (партизанки Кати) «Долина-долинушка, раздолье широкое». Музыка оперы разнообразна, современна и, конечно, трудна для исполнения.

Артисты екатеринбургской труппы, непривыкшие к атональной и изощренной в ритмическом отношении серийной музыке, в которой человеческий голос уравнивается с инструментами оркестра, несомненно, испытывали сложности в освоении и представлении этого материала (мне удалось посмотреть первый состав). Оливер фон Дохнаньи, приложил немало усилий, чтобы в первых картинах соотнести реплики героев с оркестром в некую сложную, но тем не менее, единую и осмысленно интонируемую ткань. В целом, соотнеслось: оркестр был убедителен, с развитием музыкальной драматургии голоса артистов звучали все точнее и увереннее. Достойно высокой похвалы проникновенное исполнение партии Марты Натальей Карловой; замечательное сочетание тонко выверенной психологической игры и вокала Надежды Бабинцевой в самой непростой партии немки Лизы; абсолютное соединение образа (русской девушки-партизанки Кати) и интонирования у Ольги Теняковой; кристально чистые реплики Натальи Мокеевой в партии Иветты; мягкие, мужественные интонации Тадеуша у Дмитрия Стародубова.

Вообще, в ансамбле исполнителей премьерного спектакля не хочется забыть никого, все работали на высоком напряжении и самоотдаче. При всех шероховатостях, есть уверенность – постепенно с этой музыкой труппа будет справляться все более уверенно. Необходимо отметить хор, неотступный рефрен-реквием «Черная стена… твой взгляд последний» которого звучит мистично и угрожающе, временами – на ноте невыносимого страдания. У этого хора непростая функция в опере: это и античный хор-комментатор жутких событий; и голос совести, преследующий Лизу; и голос потустороннего мира, голос невинно замученных и убиенных.

В разделенном на два мира спектакле режиссер и сценограф спектакля, Тадеуш Штрасбергер не стал противопоставлять (как это было в версии Паунтни, например) ад концлагеря – буржуазному раю белоснежного лайнера. Он подчеркнул связь этих миров-времен в душах героинь, навсегда искореженных своим прошлым. Интерьеры палуб, кают и танцевальной залы также сумрачны и зловещи, как бараки Освенцима, норы нар, вечно дымящие печи. Общее решение объединяет занавес, который зритель видит, входя в зал: – фото стены газовой камеры, которую режиссер сделал собственноручно. Несмотря на впечатляющую сценографическую достоверность, в целом, происходящее на сцене показалось столь же профессионально-качественным, сколь и хрестоматийным. Проработанные (это очевидно) рисунки ролей, мизансцены – встречи Марты и Лизы на палубе, женские сцены в бараке, картинные «Хайль» артистов, исполняющих роли эсэсовцев, свидание Марты и Тадеуша,, тем не менее, скорее, иллюстративны. Они напоминает, временами, трафаретно-ходульные решения старых советских фильмов «про фашистов». Удачные моменты, несомненно, есть: вот толпы перепуганных людей в стареньких пальто и платьях с чемоданчиками входят в ворота лагеря и начинают, по приказу эсэсовцев, раздеваться. А вот в «параллельном мире» трансатлантического лайнера в ритмах стильного слоуфокса изысканно одетые пары (смокинги у мужчин и платья в духе newlook у женщин) демонстрируют виртуозные танцевальные элементы, создавая фантасмагорический фон паническим метаниям Лизы. Тем не менее, авторской концепции; нового, современного качества проработки сценического существования; тонко найденных деталей в характеристиках персонажей – чтобы, действительно, «включить» зрителя, заставить его прожить то, что проживают герои на сцене – явно не хватает. Возможно, спектаклю просто нужно время, чтобы «вызреть» и достичь той пронзительности, той силы воздействия, которых требует данная тема и которые, кстати, есть и в повести Зофьи Посмыш, и в неоконченном фильме Анжея Мунка 1963 г. года.

Несмотря на некоторую пока художественную невнятность, мощная этическая составляющая данного проекта не вызывает сомнений. Сегодня, когда в трактовке исторических фактов торжествуют принципы релятивизма и бесконечных аберраций тема войны, ответственности за содеянное, исторической достоверности как никогда своевременна и современна. Если вспомнить о поставленной в театре два года назад, той же командой, «Сатьяграхе», то можно говорить уже об определенной линии в репертуарной политике театра, отчетливо инициируемой руководством театра во главе с директором, Андреем Шишкиным. Она – в интересе к произведениям, где ставятся вопросы существования человека в невероятно усложнившемся и дегуманизированном современном мире; где есть вопрошание о границах добра и зла; где речь идет о сохранении человеческого достоинства в самых нечеловеческих условиях. К произведениям, расширяющим границы оперного жанра и вызывающим неподдельный интерес к происходящему в Екатеринбургском театре оперы и балета.

Наталия Курюмова
сентябрь 2016

Статья Гевина Диксона о премьере «Пассажирки» в журнале «Opera», декабрь 2016

«Пассажирка» Мечислава Вайнберга, показанная Екатеринбургским государственным академическим театром оперы и балета, стала первой полноценной сценической постановкой этой оперы в России, где отмечен стремительный рост интереса к композитору после почти полного забвения после его смерти в 1996 году. Режиссер Тадеуш Штрасбергер с большой свободой подходит к постановочному прочтению либретто. Там, где Паунтни точно следует букве, разворачивая действие на сцене в двух ярусах: верхнем – на океанском лайнере и нижнем – в лагере Освенцим, Штрасбергер свободно соединяет эти два пространства. Лайнер как обрамление повествования о событиях в Освенциме, обозначен занавесом с изображением корпуса судна с заклепками и огромными прямоугольными порталами. Картину концентрационного лагеря воссоздают ряды жутких краснокирпичных труб с ползущими над сценой клубами дыма.

Штрасбергеру принадлежат также сценография и световое оформление спектакля, где особые световые эффекты то вторгаются в ход событий зловещими багровыми отблесками, то постепенно усиливают драматизм происходящего во второй части спектакля переходом к нижней подсветке. В костюмах Виты Цыкун найден тонкий баланс между однообразием, диктуемым обстановкой, и едва ощутимым различием, позволяющим отделить персонажей одного от другого. Штрасбергер использует в постановке некоторые приемы «магического» реализма, хотя не все из них представляются уместными. Так, когда заключенные Марта и Тадеуш с надеждой мечтают о свадьбе, через сцену в декорациях концлагеря вальсирует пара в бальном наряде. А тема тяжкой участи евреев (ранее оперу критиковали за принижение этой темы) обозначена появлением скорбной группы ортодоксальных раввинов. Все же в большинстве случаев интерпретаторские идеи Штрасбергера находят тонкое и эмоциональное воплощение. Это ощущается в сценах душевных взаимоотношений между заключенными и в эпилоге, где режиссер проводит параллели между двумя главными героинями – бывшей заключенной и бывшей надзирательницей, вглядывающимися друг в друга, как в отражение, когда после многих лет случай снова сводит их вместе.
Дирижер Оливер фон Дохнаньи динамично передал всю эмоциональность партитуры Вайнберга, что особенно впечатлило, если учесть постоянные смены стиля и темпа музыки. Все исполнители принадлежат оперной труппе театра, для этого спектакля было набрано до четырех составов на главные партии. Первый состав можно оценить на «хорошо» и «отлично». Наиболее впечатляющим, как в вокальном, так и в драматическом плане, было исполнение Надеждой Бабинцевой главной роли надзирательницы Лизы, но особо выдающимся музыкальным моментом вечера стала исполненная без сопровождения Ольгой Теняковой ария Кати, русской заключенной, о родной стороне. И оркестр, и хор действовали с одинаковой самоотдачей, и весь спектакль определенно выиграл от долгой и тщательной подготовки. Спектакль состоявшегося ансамбля – малый, но очень важный шаг в работе по уже неизбежному пути к тому, чтобы он смог занять место в его основном репертуаре театра.

Гевин Диксон

«Поздний триумф оперы» статья Яцека Марчинского в польской газете «Речь Посполитая»

Спустя полвека «Пассажирка» Мечислава Вайнберга наконец дождалась постановки в той стране, где была написана.

Как в Польше, так и в России сначала нужно заслужить международное признание, чтобы быть замеченным в своей стране. Опера «Пассажирка» долго оставалась просто рукописью, а сейчас стала открытием сезона. После премьеры на фестивале в Брегенце в 2010 году опера уже была поставлена десятки раз в Европе и Америке.
Взлёт «Пассажирки» во многом заслуга Института Адама Мицкевича, в котором оценили возможности этого произведения для постановки на разных театральных площадках мира: эта опера, не смотря на повествование о страшных событиях, на сегодняшний день весьма актуальна своей тематикой. Написанная по мотивам польской повести Зофьи Посмыш, рассказывающая о польских героях, опера переносит нас в Аушвиц. Она очень необычна и вызывает интерес зрителей своей музыкой и драматургией.
Параллельно происходит популяризация имени и творчества ее создателя – Мeчислава Вайнберга, который более 60 лет прожил в Москве. Однако, прежде всего, Вайнберг был варшавским евреем, учился в Польше. Когда зимой 1953 года НКВД пришли его арестовывать, он спросил: «За что?». Ответом было: «За еврейский буржуазный национализм». – «У меня нет и страницы с текстом на идише, зато есть две тысячи польских книг. Арестуйте меня тогда за польский буржуазный национализм», – ответил им Вайнберг.
Не нам судить, почему написанная в 60-х годах «Пассажирка» не дождалась сценичной премьеры в российских театрах. Лишь сейчас она ставится на сцене Екатеринбургского театра оперы и балета. Наверняка советской власти не понравился тот факт, что помимо бывшей узницы Аушвица Марты, другой героиней оперы стала эсэсовка Лиза. К ней возвращаются воспоминания о прошлом, за которое она не понесла никакого наказания.
Именно конфликт этих двух персонажей, Марты и Лизы, является основным в спектакле Екатеринбургского театра оперы и балета. В отличие от «Пассажирки», поставленной в Брегенце и потом перенесенной на сцену Национальной Оперы в Варшаве, здесь спектакль было решено сделать более камерным. Там, где британский режиссер Паутни с размахом показал столкновение роскоши трансатлантического лайнера и нечеловеческих условий в Освенциме, в Екатеринбурге американский постановщик Тадэуш Штрасбергер выдвинул на передний план столкновение двух женщин – Лизы и Марты.
Интересны оба подхода, и это свидетельствует о том, что «Пассажирка» является вдохновляющей оперой для театральных постановок, а не таким буквальным произведением на подобную тему, каким сначала может показаться. Оба режиссёра долго беседовали с Зофьей Посмыш не для того, чтобы скрупулезно воссоздать на сцене реалии Аушвица, а чтобы почувствовать и передать его атмосферу. Штрасбергу это удалось очень хорошо, в чем также заслуга обеих исполнительниц главных ролей – Надежды Бабинцевой (Лиза) и Натальи Карловой (Марта), а также целого коллектива Екатеринбургского театра. Спектакль держит в напряжение и благодаря музыке, точно интерпретированной дирижером Оливером фон Дохнаньи.
Мечислав Вайнберг был исключительно талантливым композитором, о чем и напомнила екатеринбургская премьера «Пассажирки». При поддержке Института Адама Мицкевича также была представлена Восьмая симфония композитора и камерные произведения, был показан кинофильм «Последний дюйм» с музыкой Вайнберга.
«Возвращение Вайнберга» в Россию продолжится в феврале 2017 года в Москве. Там готовится не только еще одна премьера «Пассажирки», но и постановка другой его оперы – «Идиот» по мотивам произведения Ф. Достоевского.

Яцек Марчинский
Газета «Речь Посполитая»

Перевод с польского: Никита Комаров

Оливер фон Дохнаньи приступил к репетициям оперы с артистами театра

Главный дирижер Екатеринбургского театра оперы и балета, дирижер-постановщик оперы «Пассажирка» Оливер фон Дохнаньи на встрече с труппой театра отметил, что рад новой работе и взаимопониманию, которое находит среди певцов и музыкантов.

Фото Ольги Керелюк
Фото Ольги Керелюк

«Мы почувствовали единение еще на «Сатьяграхе», — сказал он, — и для меня большая радость, что теперь мы можем попробовать сделать что-то другое, особенное, и поставить оперу, которую здесь, в России, до нас еще никто не ставил».
«Пассажирка» Вайнберга имеет на своем счету в России несколько концертных исполнений, но у полноценной постановки перед концертной версией огромное преимущество, отметил маэстро.
«Надеюсь, наш спектакль оставит у зрителей глубокое впечатление и запомнится интересной режиссурой, сценографией, и, конечно, музыкальным воплощением. Для меня как для дирижера-постановщика это одна из самых значительных задач».

Коллектив театра вернулся из отпуска и вплотную приступил к работе над премьерой

Коллектив театра вернулся из отпуска и вплотную приступил к выпуску нового спектакля – оперы Мечислава (Моисея) Вайнберга «Пассажирка». После нескольких дней музыкальных репетиций с дирижером-постановщиком Оливером фон Дохнаньи оперная труппа встретилась с режиссером Тадэушем Штрасбергером, который познакомил артистов с концепцией будущего спектакля и озвучил ключевые моменты, от которых собирается оттолкнуться в работе.

Фото Ольги Керелюк
Фото Ольги Керелюк

Поговорив с Зофьей Посмыш, чья одноименная повесть легла в основу либретто оперы «Пассажирка», режиссер уяснил для себя важную мысль,  которой поспешил поделиться с труппой:

«Посмыш не считает «Пассажирку» своей персональной историей, эта история — миллионов узников концлагерей. Зофья лишь поделилась опытом своего пребывания в Освенциме с человечеством и счастлива, что ее история может вдохновить тех, кто пожелает обратиться к этой важной теме, чтобы сказать в ней что-то своё. Именно так я и собираюсь поступить», — заявил режиссер.

Тадэуш находит много перекличек между «Сатьяграхой» — своей предыдущей работой для Екатеринбургского театра оперы и балета — и нынешней. «История «Пассажирки» проникнута болью и страданием, и все же я верю в то, что нам удастся увести из нее мотивы мщения и ненависти, а в финале отправить в космос послание о любви и  всепрощении», — отметил он.

«Когда мы приступали к  работе над «Сатьяграхой», мы совершенно не знали, что нас ждет и каким будет результат. Но мы справились, получив за работу две «Золотые Маски», и теперь это, безусловно, ко многому обязывает. Но теперь у меня есть огромное преимущество:  я знаю, что вы способны на многое», —  мотивировал режиссер артистов.

Впереди шесть недель репетиций. Режиссер взял решительный темп, первый акт будущего спектакля он собирается «собрать» уже за первую неделю.